Несмотря на колоссальные вложения на протяжении многих лет, социально-экономическая ситуация в землях бывшей ГДР остается весьма непростой. Единственный очевидный итог процесса интеграции — никакой единой Восточной Германии больше нет

«Зачем ты едешь на восток? С ними и так все ясно. Они живут на наши деньги, а когда приезжают сюда, то идут на черную работу, потому что не могут делать ничего приличного. И вообще — это же не Германия. Ну, я имею в виду, не старая федеративная республика», — заявил мне один знакомый немецкий экономист, когда узнал, что я собираюсь в поездку по регионам бывшей ГДР. Но я все равно поехал. Воссоединение Германии произошло семнадцать лет назад — вроде бы достаточно времени для интеграции. Вот и саммит G8 был демонстративно проведен в самом бедном и слаборазвитом регионе страны — Мекленбурге-Передней Померании. Руководство Германии словно заявило: нам нечего стыдиться, это немецкая территория, и именно она, а не лакированная Бавария или индустриальный Вюртемберг, достойна принимать саммит.

Остров левого благополучия

«Да они тут все левые! Куда ни ткни — попадешь в коммуниста, в сторонника Лафонтена и Гизи. Постоянно за них голосуют. Что, уже не помнят, куда их однажды завели коммунисты?» — возмущается пожилая семейная пара.

Остров Узедом — это небольшой кусок земли на границе Германии и Польши, идеальная миниатюрная модель Восточной Германии. Песчаные балтийские пляжи, рыжие сосны и советские пансионаты, построенные между старых, еще довоенных вилл. Превосходные гостиницы стоят здесь бок о бок со зданиями, явно требующими большего, чем простой капитальный ремонт. Пенсионеры из западных регионов, приезжающие сюда отдыхать по причине дешевизны, в восторге от условий проживания, но крайне недовольны местной политической обстановкой — засильем левых.

Политический ландшафт Узедома и впрямь непривычен для выходцев из Гессена или Нижней Саксонии. Прямо перед вокзалом курортного местечка Альбек туристов встречает мемориал советским солдатам, павшим при освобождении Германии. На памятнике по-русски написаны имена всех похороненных здесь воинов. Он недавно покрашен, обновлены красные звезды и серп с молотом, на могилах лежат свежие цветы. Перед обелиском возложен венок, на его пурпурно-фиолетовой ленте надпись: «От партии левых — ПДС».

«Мы очень серьезно относимся к памяти павших в борьбе с фашизмом советских солдат, — говорит председатель ПДС Мекленбурга-Передней Померании Петер Риттер. Мы беседуем с депутатом Риттером на центральной площади городка Цинновиц, где развернута агитационная палатка левых. На лотках разложена рекламная продукция: флажки, значки, листовки, напульсники. Петер Риттер продолжает: «После объединения Германии небольшие советские памятники были в ужасном состоянии, и, что самое плохое, российскому посольству было на них наплевать. Мы могли сколько угодно звонить в Берлин и говорить: ребята, приезжайте, тут от вашего памятника отбили кусок, обелиск изрисовали граффити, — но посольским все было безразлично. И сразу после вхождения в 1994 году в правительство Мекленбурга в коалиции с СДПГ мы провели несколько законов по защите этих памятников. Наши активисты ухаживают за могилами, каждый год 8 мая мы возлагаем венки к захоронениям советских воинов».

— А как относятся к памятникам другие партии?

— По-разному. Парламентская фракция неонацистской НДП, например, подняла на днях вопрос о том, не пора ли проявить солидарность с эстонскими товарищами по Евросоюзу и демонтировать советские памятники. Знаете, удивительно, но это первое на моей памяти предложение НДП, которое дошло до голосования: обычно все их предложения игнорируются. По-моему, это показывает, что по некоторым вопросам неофашисты могут рассчитывать на поддержку традиционных партий вроде ХДС.

Нашу беседу прерывает подросток, подошедший к палатке: «Можно взять этот напульсник? Я тоже левый. Наци — отстой!» Я спрашиваю у стоящего у палатки прохожего, действительно ли в регионе есть проблемы с неонацистами. «Нацисты? Да что вы! Нацисты там, где проблемы, а у нас на Узедоме никаких проблем нет: ни безработицы, ни бедности. Все проблемы там, в Мекленбурге, за каналом, а мы — балтийский туристический центр».

Удивительным образом прохожий повторяет ход мыслей моего франкфуртского знакомого: желание забыть о проблемах своего собственного региона и убедить себя в том, что живешь на благополучном островке, раз и навсегда отгороженный от проблем соседей. Это желание сильно не только в Западной Германии, но и здесь, на востоке.

Мечта стать настоящей туристической Меккой, похоже, перекрывает все разумные доводы. В крохотном городке Пенемюнде, всего в десятке километров от Цинновица, местные власти устроили музей истории создания ракет «Фау-2». В одном из самых больших в Европе и действительно очень хорошем комплексе под открытым небом собраны полтора десятка исторических территорий. То, что дома в Пенемюнде встречают туристов пустыми глазницами разбитых стекол, а мини-электрички приходят в этот городок так редко, что не всегда распугивают даже подходящих к перрону диких оленей, видимо, никого не волнует: желание устроить собственный гигантский музей оказалось сильнее экономических доводов.

Проехав через Пенемюнде, я еду в Шверин, столицу Мекленбурга-Передней Померании. Туда, где, по мнению моих собеседников, сконцентрированы все проблемы региона.

В гостях у правых

Мекленбург-Передняя Померания — самый неблагополучный регион Восточной Германии. Уровень безработицы достигает здесь 22%. Уровень ВВП на душу населения самый низкий во всей Германии — 19 тыс. евро, то есть в два с лишним раза меньше, чем в Гамбурге. Покупательная способность на душу населения тоже самая низкая в стране — почти в два раза меньше, чем на западе Германии. Неудивительно, что в парламент именно этого региона, набрав неслыханные 7,3% голосов, в прошлом году прошла праворадикальная Национал-демократическая партия Германии (НДП). До этого НДП была представлена лишь в региональном парламенте другой восточногерманской земли — Саксонии. Охранники на входе в здание ландтага придирчиво проверяют документы и вешают мне на шею пропуск, на котором огромными буквами выведено: «Посетитель фракции НДП». Я с удивлением разглядываю бирку — она выполнена в отталкивающей коричневой гамме.

«Да мы уже привыкли! — кривится Штефан Кестер, исполнительный секретарь фракции НДП в ландтаге Мекленбурга-Передней Померании. — Старые партии страшно недовольны тем, что мы прошли в ландтаг, и используют любую возможность, чтобы вставить нам шпильку. Вот, додумались до того, что посетители нашей фракции должны носить коричневые бирки. Это при том, что символика НПД — черно-белокрасная, а символика нашего регионального отделения — бело-голубая. Детские игры какие-то, честное слово. Ну, нас этим все равно не проймешь».

Помещения фракции НДП расположены на последнем этаже здания ландтага. В коридорах идет бесконечный ремонт, поэтому в кабинетах немилосердно пахнет свежей краской, а полы испещрены следами побелки — фракция явно не относится к числу любимиц парламентского завхоза.

— Ваша партия неонацистская?

— Конечно, нет! Мы социальная партия, которая заботится о людях. Старые партии ничего не делают для простого человека. У нас в регионе масса безработных, больных, которым никто ничего не рассказывает об их правах. Откуда безработный в маленьком городке может знать, что, например, его пособие должно быть значительно выше, потому что он диабетик? А мы устраиваем постоянные встречи с гражданами, разъясняем им их права, издаем брошюры, в которых рассказываем о порядке подачи документов в социальные службы. У нас можно получить бесплатную юридическую консультацию. Конечно, это не нравится властям — нам даже запретили распространять наши информационные брошюры в службах занятости. Под тем предлогом, что на них изображена партийная символика. Власти очень хотят слепить из нас пугало, страшных неонацистов. В начале 90-х годов таким пугалом были левые радикалы, ПДС, а сегодня на эту роль назначены мы.

— Прямо назначены?

— Конечно! Есть доказанные факты, когда внедренные в нашу партию агенты спецслужб сознательно занимались провокациями, распространяли антисемитские листовки, призывы к погромам иностранцев, даже участвовали в нападениях на дома беженцев. Такие случаи были в Баден-Вюртемберге, в Тюрингии, в Северном Рейне-Вестфалии. Но причем тут наша партия? Мы ведь не можем заглянуть в голову человеку, который приходит к нам! А как партия мы не против иностранцев. Мы лишь считаем, что Германия в первую очередь страна немцев, так же как Турция — страна турок. Немцы не рожают детей, страна переживает демографическую катастрофу, которая началась еще в 70-е годы, а власти не делают ровным счетом ничего! Они предпочитают завозить мигрантов, вместо того чтобы поддерживать семьи. Да и что вообще понимают в проблемах семьи политики, женатые четвертым браком, как Герхард Шредер, или не имеющие детей, как Йошка Фишер или сегодня — Ангела Меркель?

— А у вас самого сколько детей?

— У меня один сын, но в доме четыре детские комнаты. Наша партия старается всячески поддерживать семьи с детьми. Мы устраиваем детские турниры по футболу, турпоходы, собираем детей для чтения книг вслух.

За беседой о пользе правильного воспитания детей легко забыть, что мой собеседник недавно условно осужден на полгода за нанесение телесных повреждений. К проходной парламента меня провожает двухметровый накачанный сотрудник секретариата НДП с ускользающей от взора стрижкой. Всю дорогу он широко улыбается и на прощанье внезапно говорит: а правда, у нас самый красивый в Германии ландтаг? Ответить ему отрицательно просто невозможно, и причина тут даже не в подкупающей улыбке праворадикала. Помпезный княжеский замок, в реконструкцию которого уже вложено несколько десятков миллионов евро, действительно прекрасен.

«Да НДП просто волки в овечьей шкуре! — спешит убедить меня Юрген Ламбрехт, руководитель отдела по защите конституционного порядка МВД Мекленбурга-Передней Померании. — Можете так меня и процитировать. Несмотря на всю свою маскировку, они остаются правыми экстремистами, антисемитами, противниками глобализации».

Министерство внутренних дел Мекленбурга-Передней Померании проводит пресс-конференцию по поводу опубликования отчета о положении с экстремизмом в федеральной земле. Участники дискуссии постоянно перескакивают с левого экстремизма на правый, с национального экстремизма, исходящего от мигрантов, на национальный экстремизм, направленный против мигрантов. Раз за разом журналисты задают вопрос о возможном запрете НДП, и Ламбрехт раз за разом отвечает: «Такой запрет возможен, нужно лишь понимать, что сам по себе он вряд ли сможет решить проблему правого экстремизма». Пресс-конференция, на которой обсуждается вопрос запрета партии, набравшей более 7% голосов избирателей, проходит в конференц-зале ландтага — буквально через коридор от помещений фракции НДП, но эта мысль, похоже, занимает лишь меня одного.

Проблема одна — поляки

Один из главных факторов, определяющих социально-экономический ландшафт восточных регионов, — близость Польши. После Второй мировой войны значительные территории, принадлежавшие Германии, отошли восточному соседу, и с них потянулись бесконечные колонны беженцев. За несколько послевоенных месяцев перешедший под контроль поляков регион покинули девять миллионов польских немцев — почти вся немецкая община. Изгнание сопровождалось массовыми актами насилия со стороны поляков, убивавших мужчин и насиловавших женщин, — организованными нападениями на переселенцев промышляли целые польские деревни. Тема насильственного изгнания, во время которого погибла пятая часть из 11-миллионного немецкого населения Восточной Европы, до сих пор остается самым острым вопросом в польскогерманских отношениях. Трагедии изгнания посвящаются книги и фильмы.

В свою очередь польские власти не устают напоминать немцам об их неизбывной вине перед Польшей. Так, президент Качиньский неоднократно заявлял, что Германия должна начать выплату Польше ком


Похожие записи:
  1. Интернет-компании проявляют к IP-телефонии ажиотажный интерес. Приход новых крупных игроков скорее приведет к резкому ужесточению конкуренции на этом рынке, чем к его бурному росту
  2. Биотехнологическая отрасль одного из лидеров мировой фармацевтики — Швейцарии — держится на небольших инновационных компаниях. При поддержке государства и венчурных инвесторов они принимают на себя основные риски по разработке новых препаратов, а в случае успеха в игру вступают ведущие корпорации
  3. Отечественные ученые придумали, как облегчить жизнь людей, страдающих сахарным диабетом, создав инсулин в виде таблеток. Эта разработка заняла второе место на организованном журналом «Эксперт Украина» Конкурсе инноваций
  4. Ведущий научный сотрудник Института биохимической физики Российской академии наук Алексей Оловников считает, что старением организма заведует гравитационное поле Луны. Оно вызывает периодические «приливы» в эпифизе, которые оборачиваются гормональными выбросами, укорачивающими жизнь организма
  5. Кризис в развитых странах дал шанс наиболее успешным компаниям из развивающихся экономик укрепить свои глобальные позиции
  6. Человек-антивирус Евгений Касперский рассказал, как его увлечение превратилось в компанию с капитализацией в несколько миллиардов долларов
  7. Переход к маркетинговой концепции простого использования техники заметно укрепил позиции корпорации Philips