Швейцарская часовая индустрия на пороге кризиса. В ближайшее время часовщики будут заняты поиском новых поставщиков комплектующих и ребрендингом

«Это великолепно!» — блаженно повторял индийский бизнесмен, щурясь от бриллиантового сияния, которым был наполнен апрельский часовой салон SIHH (Salon International Haute Horlogerie) в Женеве. На фоне палевых интерьеров в тон многочисленным букетам роз переливались россыпью камней часы, представленные лучшими мануфактурами Швейцарии. Под стать ему по богатству интерьера был и прошедший чуть раньше часовой салон Baselworld в Базеле: часы сияли среди пурпурных роз, морских звезд, соблазнительных женских губ, серой гальки, автомобилей и летящих аэропланов… Эти две выставки отличаются по рангу. Женевская рекламировала только люксовые часовые и ювелирные бренды, всего числом 16, среди которых Jaeger-leCoultre, Panerai, IWC, Vacheron Constantin, Montblanc, Cartier. На базельском салоне были и люксовые гранды, и марки среднего уровня TAG Heuer, Longines, Tissot, Breitling, и массовые вроде Sitizen и Seiko — всего порядка 2000 наименований. При этом оба салона представили главное — настоящий бум в швейцарской часовой индустрии.

В этом году часовым компаниям удалось заключить в два-три раза больше контрактов на поставку часов, чем в прошлом. Да и количество дилеров выросло на порядок. Такого изобилия новых идей в механике, архитектуре и дизайне часовая отрасль не знала давно. Правда, сократилась доля часов с кварцевыми механизмами (хотя они все еще преобладают на рынке), зато для механики наступило поистине золотое время. Сегодня даже в женские часы, от которых вроде ничего, кроме красоты формы, обычно не требовалось, производители все чаще встраивают интеллектуальные механизмы. Примечательно — в наш век безудержного маркетинга часовщики одержимы инжинирингом. Почти каждая компания стремилась удивить посетителей своим уникальным калибром, турбийоном, хронографом. А наиболее продвинутые хвалились новыми свойствами механических часов, позволяющими экономить кинетическую энергию. Вот откуда модный тренд увеличения часов: в большие модели можно втиснуть всевозможные хронографы-репетиры-регуляторы. Об экспериментах с материалами и говорить нечего: кто только сегодня не использует кремниевые детали, почти не подверженные трению, или небьющиеся сапфировые стекла, или сверхпрочные керамические накладки, или титан для легкости корпуса! Что до практической ценности, то мы долго пытались выяснить таковую у одной фирмы с «самым хитроумным скелетоном», а в ответ услышали лаконичное «это новая эстетика».

Да, дизайн волнует сегодня часовщиков не меньше, чем технологии. Художественными традициями строгая Швейцария не сильна, но почти каждая часовая компания имеет в своем штате художников, а то и мировые имена привлекает. Чаще всего из автопрома. Например, компания Breitling, которая сотрудничает со специалистами из Bentley: рельеф на задней крышке новых часов напоминает турбину двигателя машины; или Oris, работающая с командой Williams Formula 1. Есть и обратная связь. «Под впечатлением от мира гонок TAG Heuer создал одну из своих самых популярных моделей — часы Grand CARERA, которые потом вдохновили автомобильного дизайнера Кена Окуяму на изобретение концептуального автомобиля K.O.7», — рассказывает Сабина Челнокова, пиар-консультант компании TAG Heuer. Помимо гоночных болидов часовщиков вдохновляют и другие транспортные средства: яхты, вертолеты, лайнеры. Что, впрочем, исторически обусловлено. Многие марки с начала ХХ века заработали себе известность именно производством специальных хронографов для скачек, авиации, автогонок и проч. «Наши часы — точь-в-точь приборы на панели управления вертолета, — гордо демонстрирует новинку Павел Ларин, генеральный директор компании Oris, — а застежка на их ремешке такая же, как на настоящем ремне безопасности».

Не парадоксально ли: с одной стороны увлечение техническими объектами, а с другой — тяга к дорогой, даже роскошной отделке? Бриллианты, сапфиры, платина, золото всевозможных оттенков и форм сегодня есть даже у часов для дайвинга или гонок, не говоря уже о классических моделях. Например, коллекция одной марки, известной своей технологичностью, благодаря отобранным бриллиантам так и называлась — Shine. А марки Rolex и Omega разложили свои новинки рядом с цепочками, колечками и прочими украшениями.

Сочетание брутальности и декоративности, похоже, возрождает в часовой индустрии стиль унисекс (хотя некоторые марки позиционируют себя только «для настоящих мужчин» — тот же Oris или Сarl F. Bucherer). Об унисексе напоминают и многие женские модели — функциональные, крупные, четырехугольные. И этот тренд идет вовсе не от капризных мировых кутюрье. Просто часовые компании, усложняя механизмы и работая над отделкой, изо всех сил стараются создать дополнительную стоимость. Они хотят воспользоваться моментом — еще никогда рыночная конъюнктура не была для них столь благоприятна.

Роскошь гугенотов

Мировой рынок часов — едва ли не единственный из потребительских рынков, который не отреагировал на финансовый кризис в США, и один из самых динамичных: ежегодный прирост составляет примерно 12–15%. В этом году он достиг рекордных размеров — 60 млрд долларов. Люксовый и средний сегменты (они занимают примерно треть) растут еще в два-три раза быстрее, и их полностью обслуживает Швейцария.Тридцать процентов — просто сумасшедшая динамика для европейских потребрынков, большинство которых находится на грани стагнации. Чем же вызван ажиотажный спрос на швейцарские часы?

Если вспомнить историю, Швейцария не всегда специализировалась на часах и уж тем более не всегда имела успех на этом поприще. По одной из версий, часовое дело началось в этой стране с ювелиров-гугенотов, бежавших в XVI веке из католической Франции. Однако распространенное в Швейцарии суровое учение Кальвина не приветствовало столь легкомысленного занятия, и мастера украшений переквалифицировались в создателей механизмов, ведь часы — предмет серьезный и полезный. Так это или нет, но часовые мощности Швейцарии действительно сконцентрированы близ Франции. На дуге Женева—Жура— Вале-де-Жу—Ля-Шо-де-Фон расположен кластер (фабрики по производству запчастей и сборке часов), который производит почти 90% швейцарских часов. Однако появившийся 30 лет назад дешевый японский кварц поверг швейцарскую часовую индустрию в глубокий кризис: за десять лет прекратили работу почти триста фабрик, многие профессионалы покинули отрасль. Может быть, о швейцарских часах сегодня никто и не вспомнил, если бы не глава корпорации Swatch Group Николас Г. Хайек.

На Baselworld пирамида с надписью Swatch возвышалась в самом центре выставки. Подобная языческому монументу, она словно напоминала, кто в действительности задает тон в часовой индустрии страны. Заслуга Хайека в том, что в момент кризиса он объединил разрозненные в стране часовые активы и сконцентрировался на инновациях: обработке сплавов и стали, производстве чипов, калибров и комплектующих. Это позволило ему развивать собственное производство — прежде всего дешевые часы Swatch. Однако во избежание кризиса в Swatch Group вошли и более дорогие марки: Breguet, Omega, Blancpain, Tissot, Rado, Longines, Pierre Balmain и проч., всего 18 компаний, — и вскоре заняли лидирующие позиции в своих ценовых нишах. Хотя некоторым брендам пришлось сменить позиционирование ради успешного существования в рамках нового альянса. Например, марка Longines изначально специализировалась на спортивных моделях. Но поскольку спорт также и главная идеология марки Omega, Longines, чтобы уйти от конкуренции, выбрала новое кредо — «элегантность».

Хайек признает, что производство комплектующих и портфель марок широкого диапазона (от самых дешевых до самых дорогих) обеспечили ему лидерство на рынке. Однако не последнюю роль в успехе Swatch Group сыграло умение ее владельца находить общий язык с правительством: часовая индустрия в Швейцарии стала национальным проектом. Это привело, например, к обнулению экспортных пошлин на часы. А ныне правительство страны работает над снижением импортных часовых пошлин в России, Бразилии, Китае. Так что легендарный бренд «швейцарские часы» — заслуга не только часовщиков.

Вишенка на торте

Мировой спрос на дорогие часы в разы превышает предложение — вот откуда такой гигантский рост швейцарского часового производства. Хотя часы (несмотря на то, что они, по сути, всего лишь аксессуар) — чрезвычайно сложный продукт. Он требует обширных знаний в математике и механике, инновационных технологий, ручного труда, уникальных мастеров, наконец, хитроумного маркетинга и выстроенной легенды.

До недавнего времени расклад сил в часовой индустрии был неизменным. Костяк составляли компании с богатой историей, со своими сборочными производствами и сильным маркетингом: Patek Philipрe, Breguet, Ulysse Nardin, Rolex, IWC. На них приходилось примерно 80% часовой индустрии страны. Оставшиеся 20% принадлежали маркам среднего ценового уровня — Rado, Longines, Breitling, более сконцентрированным на маркетинге, чем на производстве и механизмах. «Ноу-хау знаний, технологий принадлежат высоким маркам. Для насглавное — баланс: в идеях, в производстве, маркетинге, а также уникальный стиль, в нашем случае — элегантный», — говорит Вальтер фон Кенел, президент компании Longines.

В прошлом году размер мирового рынка часов достиг рекордной цифры – 60 млрд долларов

Сегодня в Швейцарии появилось много новых игроков, которые могут составить конкуренцию мэтрам. Это прежде всего нишевые компании, выпускающие сложный дорогой продукт совсем небольшими партиями по 200–300 штук или работающие на заказ по принципу ателье. Характерный пример — компания DeWitt, предложившая на SIHH новинки с уникальным регулятором хода. «Если представить себе часовую индустрию в виде горы, то венчать ее будет торт — компании вроде Patek Philipрe. А мы вишенка на этом торте», — образно характеризует себя Паскаль Брандт, директор по коммуникациям компании DeWitt.

Многие компании-новички основаны мастерами часового дела и носят их имена. Среди них Richard Mille, получившая в прошлом году «Золотую стрелку» (главный часовой «Оскар» в рамках ежегодного Большого женевского приза), или Francois Paul Journe, тоже многократная обладательница призов.

Есть и случаи возрождения марок. Пример — Favre Leuba, почти исчезнувшая с рынка, но заработавшая с приходом новых инвесторов. «Сейчас кто угодно может при наличии больших денег основать новую часовую марку», — говорит Патрик Кремерс, один из инициаторов создания Большого женевского часового приза и владелец известного часового магазина L’Emeraude в Лозанне. Новые инвесторы действительно приходят, среди них, говорят, есть и наши соотечественники. Так, по слухам, в компаниях Philippe Charriol и Franc Vila присутствует украино-русский капитал. Насколько долго нувориши смогут продержаться на рынке — вопрос. Как правило, у них нет своего производства и в активе — только легенда, иногда довольно одиозная. К примеру, марка Romane Jerome утверждает, что использует в своих часах обломки затонувшего «Титаника»…

Но чаще всего новички в часовую индустрию попадают из смежных рынков. Ювелирная компания Cartier, например, издавна производила механические часы своих излюбленных скульптурных форм — это были эксклюзивные малые партии, выпущенные, чтобы подчеркнуть статус и мастерство компании. Сейчас ювелирный дом начал выпускать сложные часы в промышленных масштабах. Richemont Group, в состав которой входит Cartier, недавно приобрела инновационнуюмануфактуру Roger Dubuis, и сделанный на ней турбийон был признан на SIHH одним из лучших.

Пришел в часовой бизнес и известнейший в мире производитель аксессуаров — компания Montblanc. «Когда мы выпустили первые хронографы, нас никто не принял всерьез, — вспоминает Луц Бетге, — пока мы не купили старейшую швейцарскую мануфактуру Minerva. Калибры, которые мы на ней производим, — только для часов Montblanc, мы больше не покупаем комплектующие на стороне. Теперь у нас есть все необходимое, что


Похожие записи:
  1. Нобелевские академики опять попали в струю. Все нынешние естественно-научные лауреаты — граждане США, а химическая премия уже не в первый раз проходит по ведомству биологии
  2. Китай заинтересован применении научного потенциала нашей страны. Украина может использовать этот шанс, развивая прикладную науку и продавая в Китай лицензии на внедрение украинских технологий, превратившись таким образом в мировой технологический центр.
  3. Очередной раунд то прерывающихся, то возобновляющихся на протяжении семи лет переговоров ВТО провалился из-за неспособности стран договориться о либерализации торговли продовольствием
  4. Что изменится с приходом на пост генерального секретаря МАГАТЭ японского дипломата Юкия Амано
  5. Украинские ученые создали одну из лучших в мире компьютерных систем, которая позволяет предсказать последствия деятельности человека на окружающую среду. Их знания и опыт востребованы во многих странах мира, но не в Украине
  6. Хитроу — один из крупнейших аэропортов в мире — стал синонимом хаоса и беспорядка. Проблемы аэровокзала явно указывают на ошибки в транспортной политике страны, где предпочитают латать выбоины, а не строить новые дороги
  7. Стартовал третий тур Конкурса инноваций, организованного журналом «Эксперт Украина». Второй тур показал, что, вопреки мифам, национальный бизнес готов использовать отечественные разработки. Процесс тормозит кадровый дефицит технологических менеджеров и маркетологов