Кризис ликвидности продемонстрировал, что мировая финансовая система меняется вслед за мировой экономикой. Кризис подчеркнул перемещение влияния с Запада на Восток и от частного сектора — к государственному

Начинался 2007 год чрезвычайно оптимистично. Практически все финансовые рынки росли, банки фиксировали рекордные прибыли, в сфере слияний и поглощений — невиданный с 80-х бум, а растущее число финансовых инноваций открывало массу новых возможностей заработать. Банкиры подсчитывали грядущие годовые бонусы, размышляя, как их выгоднее вложить или с пользой потратить — на дорогую недвижимость, яхты и частные самолеты.

Всего через несколько месяцев заботы банкиров изменились. Кризис оказался настолько глубоким, что дело дошло до увольнений топ-менеджеров. Первым подал в отставку сопрезидент американского банка Bear Stearns Уоррен Спектор. За ним последовали: президент Citigroup Чарльз Принс и президент Merrill Lynch Стэн О'Нил. Ушли многие другие высокопоставленные банкиры. Суммарный объем списаний за второе полугодие 2007 года превысил 100 млрд долларов, а рыночная капитализация банковского сектора с начала года упала на 20–40%. Общие же объемы списаний западного банковского сектора могут достигнуть 400 млрд долларов.

Однако проблемы финансовых институтов Запада могли оказаться серьезнее — если бы не подоспевшая вовремя помощь с Востока, со стороны азиатских и ближневосточных стран. В последние месяцы 2007 года инвестиции государственных финансовых фондов Китая, Сингапура и арабских нефтеэкспортеров в западные финансовые институты приблизились к 50 млрд долларов, фактически сократив масштаб списаний вдвое.

По сути, финансовый кризис стал отражением меняющейся структуры мирового хозяйства. Локомотивами роста мировой экономики развивающиеся страны (прежде всего, Китай и Индия) стали еще в 2000–2005 годах. Сейчас же происходит трансформация экономического влияния развивающихся стран в сфере международных финансов, которую на протяжении нескольких столетий контролировали западные институты. Постепенный перенос центра тяжести мировых финансов с «глобального Запада» на «глобальный Восток» не только открывает огромные перспективы, но и закладывает фундамент для потенциальных конфликтов. Не исключено, что процесс переноса будет сопровождаться новыми финансовыми кризисами.

Как развивался кризис

Нынешний кризис — часть традиционного бизнес-цикла. Теория финансовых циклов еще в 60-х была разработана Хайманом Мински — известным американским экономистом (1919–1996), учеником Василия Леонтьева и Йозефа Шумпетера. По мнению Мински, все финансовые кризисы развиваются по одной схеме, которая сочетает как экономические, так и психологические аспекты. В первой фазе цикла происходит «замещение», некое событие, которое меняет представление людей о будущем. Затем происходит рост цен на активы в том секторе, который был затронут «замещением». Третья фаза цикла — получение доступа к дешевому кредиту и рост финансовых инноваций, связанных с использованием и обеспечением кредита. Четвертая фаза — бурный рост сделок, когда рынок постоянно зависит от притока новых участников, которые незнакомы с правилами игры («еще больших дураков», в терминологии Мински). Пятая фаза — эйфория, когда новоприбывшие участники рынка надеются заработать столько же, сколько их предшественники. Критиков же, предрекающих «сдувание пузыря», обычно поднимают на смех, потому что критики ошибались слишком долго. В шестой фазе происходит фиксирование прибыли инсайдерами, которые понимают неминуемость кризиса. После чего наступает седьмая фаза финансового цикла — собственно кризис.

Большинство стран не осуществляет замещения своих резервов с долларов на евро и другие валюты. Они лишь перестают формировать резервы в долларах, предпочитая валюты других стран, прежде всего зоны евро

По такой схеме финансовые циклы развивались на протяжении столетий, начиная со знаменитой «тюльпанной лихорадки» в Нидерландах в эпоху буржуазной революции. В случае с нынеш ним финансовым циклом, «замещение» началось в результате масштабного сокращения процентных ставок в 2000– 2002 годах, которое привело к росту цен на многие активы, прежде всего на недвижимость. Сильнее всего этот эффект наблюдался в США, где процентные ставки были ниже, чем в Европе. Дешевый и простой кредит обеспечивался финансовыми инновациями, которые позволили банкам переложить ответственность за кредит кому-то еще (через механизмы ипотечных облигаций CDO). Фактически банки стали играть роль посредников, предлагая финансирование ипотечных кредитов не из собственных, а из заемных средств, что требовало постоянного привлечения новых займов, которое бы обеспечивало функционирование финансового конвейера.

Затем на рынке недвижимости начался бум, когда дома покупались не для того, чтобы в них жить, а для последующей перепродажи. Распространение субстандартных ипотечных кредитов (часто заемщикам даже без работы и без дохода) стало симптомом эйфории. За пределами рынка недвижимости эйфория проявилась в масштабных инвестициях банков в индустрию хедж-фондов, которые, в свою очередь, приобретали долговые облигации CDO, теоретически обеспечивавшиеся ипотекой.

Финансирование хедж-фондов происходило через долгосрочные финансовые инструменты SIV (структурные инвестиционные компании), что позволяло фондам играть на разнице процентных ставок на эти долгосрочные инструменты и краткосрочные CDO. Но затем, еще в конце 2006 — начале 2007 годов часть инвесторов начала фиксировать прибыли — как только на американском рынке жилья замедлился рост и начались проблемы с платежеспособностью ипотечных заемщиков после серии повышений процентных ставок.

В конце июля — начале августа 2007 года рынки оказались в предкризисном состоянии, что привело к масштабной продаже финансовых активов, снижению их стоимости и возникновению серьезных проблем у кредиторов.

Финансовые инновации привели к формированию огромных масштабов фактически виртуальных капиталов, которые были обеспечены под залог сильно переоцененных активов. С 2004 по 2006 год выпуск облигаций CDO на мировых рынках выросл с 157 до 489 млрд долларов — значительнобыстрее подорожания собственно недвижимости даже на самых разогретых рынках.

Финансовый цикл пришел к своему историческому завершению 9 августа. В этот день котировки акций банков на Уолл-стрит совершили самое значительное падение за три года, а центробанки были вынуждены выбросить на рынки сотни миллиардов долларов срочных антикризисных кредитов. Как заявил тогдашний президент разорившегося на ипотечном кризисе британского банка Northern Rock, «в тот день рынки замерзли».

Согласно большинству оценок, западным банкам потребуется еще не менее года, чтобы привести свои дела в порядок и найти новую модель роста.

Роль государства

Важной чертой финансового кризиса 2007 года стало увеличение роли государств. Риск удешевления активов, в особенности недвижимости, возможная рецессия, сокращение рабочих мест и сложности с кредитованием — вполне реальные проблемы десятков миллионов людей в США и в Европе. Именно поэтому в течение последнего полугода центральные банки развитых стран осуществляли масштабные интервенции (которые к декабрю стали координированными), направленными на сохранение ликвидности в мировой финансовой системе. ФРС США, центробанки Британии, Канады, Австралии неоднократно за последние полгода понижали процентные ставки. ЕЦБ — единственный центробанк, который сохранил процентные ставки на прежнем уровне, но и он с августа предоставил финансовым рынкам (суммарно) более 500 млрд долларов краткосрочной ликвидности.

Оказать поддержку западным банкам решили не только правительства западных стран, но и развивающихся, которые начали активно использовать суверенные инвестиционные фонды для вложений в финансовом секторе. Суверенные инвестиционные фонды появились еще в 50-х годах и были созданы с целью сохранять текущие доходы (в основном за счет экспорта сырья) для будущих поколений. К осени 2007 года суммарный капитал инвестфондов, основная часть которых расположена за пределами развитого мира, достиг 2,7–3 трлн долларов. По данным на декабрь 2007 года, суверенный фонд эмирата Абу-Даби составил 1,3 трлн долларов, Сингапура — 480 млрд, Норвегии — 315 млрд, Кувейта — 250 млрд, России — почти 160 млрд долларов.

Наиболее важные международные финансовые центры

Активность начал проявлять и Китай. Так, на очередном съезде китайской компартии в октябре прошлого года Лоу Цзивей, глава созданной в 2007 году Китайской инвестиционной корпорации с активами в 200 млрд долларов, заявил, что фонд не будет устанавливать географических границ для своих инвестиций, а будет активно вкладывать туда, где высока норма прибыли. В течение всего двух месяцев фонд совершил первые масштабные инвестиции — за 5 млрд долларов приобрел 9,9% акций инвестбанка Morgan Stanley, серьезно пострадавшего от кризиса ликвидности, а также за 3 млрд долларов — 9,4% акций американской компании частных инвестиций Blackstone.

Суммарное влияние китайского капитала еще больше. Так, за последние полгода китайские банки, находящиеся под госконтролем, вложили более 10 млрд долларов в приобретение заметных пакетов в американских (Bear Stearns), европейских (Barclays и Fortis) и южноафриканских (Standard) банках. Сделка Bear Stearns с китайским инвестбанком Citic вообще показательна, поскольку предусматривает не только владение акций друг друга, но и сотрудничество по сделкам.

В самом конце декабря в прессе появились сообщения, что свой суверенный фонд собирается создать и Саудовская Аравия. Традиционно доходы от экспорта нефти частично шли в центральный банк страны (Монетарное бюро Саудовской Аравии — SAMA), а частично — на частные счета правящей семьи. На счетах SAMA, по официальным данным, сегодня имеется более 300 млрд долларов, но наблюдатели считают, что это лишь небольшая часть накопленных в стране капиталов. Благодаря пятикратному увеличению цен за последние пять лет (2 января 2008 года стоимость барреля впервые пробила уровень в 100 долларов), Саудовская Аравия получает около 100 млрд долларов чистого притока капитала ежегодно.

Весной 2007 года Международный валютный фонд опубликовал отчет, в котором указал на эту тенденцию. По оценкам МВФ, сегодня финансовые активы суверенных правительств (как валютные резервы, так и инвестиционныефонды) составляют лишь около 10% от активов в управлении инвесторов развитых экономик (53 трлн долларов). Однако экономисты МВФ предсказывают, что при сохранении нынешних тенденций активы суверенных правительств (в основном в развивающихся странах) будут расти на 800–900 млрд долларов в год, что серьезно сократит разбежку между ними и активами западной финансовой системы. Некоторые из фондов в последнее время росли на 100% в год. Однако в среднем из 16 крупнейших фондов рост составил 19,8% в год. Если такой рост сохранится на протяжении ближайшего десятилетия, то к 2017 году суверенные фонды смогут накопить 13,4 трлн долларов активов.

Как бы то ни было, в 2007 году начался и, похоже, продолжится рост влияния государства в мировой финансовой системе. На Западе главным инструментом останется точечная интервенция для поддержания ликвидности и стабильности финансовых рынков. На Востоке будет происходить увеличение вложений и кредитов суверенных фондов в мировые финансовые институты. Но пока и в США, и в Европе несколько настороженно смотрят на новый механизм финансирования мировой финансовой системы — с Востока на Запад. В том числе из-за возможных политических проблем.

Конкуренция центров

Во второй половине 2007 года стало ясно, что и лидирующее положение Лондона в мировой финансовой системе далеко не столь устойчиво. Причем угроза возникла не со стороны Нью-Йорка, значительно пострадавшего от кризиса ликвидности, а от новых, только возникающих финансовых центров в развивающемся мире. Так, в этом году серьезно заявили о своих претензиях на роль важных финансовых центров Гонконг и Дубай.

За последние два года пять из восьми крупнейших IPO были проведены в Гонконге, который стан


Похожие записи:
  1. Чтобы показать свое превосходство, японские компании обрушили на конкурентов и публику лавину концепт-каров. В борьбе за клиентов производители меняют стратегии и приспосабливаются к местным рынкам
  2. Украинские ученые разработали препарат на основе молочнокислых бактерий, который позволяет отказаться от использования антибиотиков в птицеводстве. Чтобы новый препарат закрепился на отечественном
  3. Наука так и не научилась уверенно прогнозировать землетрясения — последняя сычуаньская трагедия тому подтверждение. Лучшими способами избежать больших жертв пока остаются раннее оповещение, сейсмостойкие строительные технологии и дисциплинированность населения
  4. Разработчики программного обеспечения намерены вместо продажи программ предложить пользователям подписку на информационные услуги. Такой подход обещает раз и навсегда победить пиратство
  5. Китай заинтересован применении научного потенциала нашей страны. Украина может использовать этот шанс, развивая прикладную науку и продавая в Китай лицензии на внедрение украинских технологий, превратившись таким образом в мировой технологический центр.
  6. Ставка на лидерство, командную работу и творчество позволили Аркадию Воложу создать крупнейшую поисковую систему в Рунете — «Яндекс». Теперь перед ним стоит выбор: превратить компанию в строгую и скучную, но масштабируемую структуру с регулярным менеджментом или продолжать движение в креативном хаосе
  7. Вирус птичьего гриппа H5N1 после ряда мутаций вполне может оказаться возбудителем пандемии, ожидаемой Всемирной организацией здравоохранения