В схватке за звание мирового финансового центра номер один постепенно побеждает Лондон, прежде всего благодаря более либеральному законодательству

Южный Манхэттен, без пятнадцати восемь утра. Непрерывный поток брокеров и финансистов, спешащих в офисы, течет мимо кофеен и фонарных столбов, на которых развешаны одинаковые рекламные плакаты. На плакатах изображены три главные достопримечательности города: статуя Свободы, небоскребы ЭмпайрСтейт и «Крайслер». Плакаты сообщают прохожим, что «Нью-Йорк — финансовая столица мира». После 11 сентября, когда с панорамы города исчез прежний символ Нью-Йорка — башни-близнецы Международного торгового центра, — его положение в международной финансовой системе заметно ослабло. Поэтому сегодня город вынужден развешивать рекламные плакаты, убеждая себя и других в своем статусе. Потому что на самом деле он уже не вполне финансовая столица мира.

Шесть утра, станция Ливерпуль-стрит в самом центре лондонского Сити. Из пригородных поездов и из подземки выходят люди, практически неотличимые от своих нью-йоркских коллег. Кофейни уже открыты: здесь знают, что кофе понадобится тем работникам Сити, которые прибывают на работу в такую рань. «Я должен быть в офисе не позднее шести утра, чтобы застать закрытие рынков в Азии», — рассказывает Уилл Пит, тридцатилетний трейдер брокерской компании Mako Global. Его работа — торговать акциями на всех глобальных рынках. Его утро начинается с торгов в Азии, затем открываются рынки в Европе, а после обеда начинаются торги в США. Перед окончанием рабочего дня опять наступает время Азии. Но вокруг Ливерпуль-стрит не видно никаких плакатов, сообщающих о роли Лондона в мировой финансовой системе.

«Потому что это не нужно, — уверенно говорит Пит. — Влияние Лондона растет каждый год, это ощущается по тому, как ведется бизнес и как идут дела в банках. Лондон уже превратился в финансовую столицу мира хотя бы потому, что он удачно расположен с точки зрения часовых поясов, охватывая части торгового дня на всех рынках».

Хотя соревнование между Нью-Йорком и Лондоном идет уже много лет, в последние месяцы появляется все больше новостей, свидетельствующих о том, что город на Темзе действительно уходит в отрыв. Так, в апреле рыночная капитализация европейских фондовых рынков (включая развивающиеся Россию и Турцию) достигла 15,8 трлн долларов и впервые с 40-х годов обошла капитализацию рынка США (15,7 трлн долларов). А в начале июня стало известно, что доходы инвестбанков в Европе от первичных размещений (IPO) впервые со Второй мировой войны догнали доходы банков в США. За первые пять месяцев 2007 года сумма европейских IPO достигла 37,8 млрд долларов — значительно больше, чем в США (21,2 млрд долларов). И хотя американские банки берут комиссию в два раза больше, чем европейские, доходы европейцев выше — 1,4 млрд против 1,2 млрд долларов у банков США.

Сегодня около 80% инвестбанковских операций прямо или косвенно проходят через Лондон, так что британская столица по праву стала считать себя ведущим финансовым центром мира. Об этом уже заявили и мэр города Кен Ливингстон, и премьерминистр Британии Тони Блэр. Выплата почти 17 млрд долларов бонусов сотрудникам лондонских инвестбанков в начале этого года лишь подтвердила такое ощущение. Бонусы в Нью-Йорке по результатам прошлого года оказались на треть меньше.

Лидер

«Лондон становится все сильнее и выходит на первое место в мире», — говорит главный экономист исследовательской компании Lombard Street Research Крис Тернер. По его мнению, британская столица сегодня более важный центр мировых финансов, чем Нью-Йорк. Лондон привлекает лучших специалистов и постепенно обыгрывает своего американского соперника по объемам управляемых средств. Хотя официальные оценки показывают, что на Лондон приходится всего 7% средств глобального финансового капитала, эта цифра не совсем верна, например, она не учитывает роль Лондона как центра управления офшорными средствами.

«Некоторые утверждают, что по объемам управляемых активов Лондон уступает Нью-Йорку, но, вероятно, в действительности это не совсем так. Миллиарды долларов управляются именно из Лондона, совершенно легально, но они не отражаются на балансах финансовых институтов Сити. Реальные суммы капитала, которые приходятся на Лондон, гораздо больше официальных оценок и, я уверен, превосходят показатель Нью-Йорка», — полагает Крис Тернер.

Официальная статистика говорит о том, что Лондон, по-видимому, лидирует в мировой финансовой системе. На него приходится 70% вторичного рынка облигаций и почти 50% рынка деривативов. Лондон — крупнейший центр торговли иностранной валютой, и этот рынок растет здесь на 39% ежегодно — гораздо быстрее, чем в НьюЙорке с его 8% прироста. Почти 80% европейских хедж-фондов управляются из Лондона, причем средняя норма прибыли у них в прошлом году составила 16% — почти в два раза больше, чем у хедж-фондов в США. В прошлом году на Лондонской фондовой бирже было осуществлено 419 новых размещений (включая Альтернативный инвестиционный рынок, AIM) — вдвое больше, чем в Нью-Йорке (36 на Нью-Йоркской фондовой бирже и 138 на высокотехнологичной бирже NASDAQ).

Объем сделок по слияниям и поглощениям в Европе (а европейский рынок в основном контролируют лондонские банки) уже превысил американский показатель. В 2006 году европейский рынок M&A составил 1,15 трлн долларов, а американский — 1,14 трлн. За последний год британские компании частных инвестиций привлекли нового капитала на 246 млрд долларов и инвестировали 974 млрд долларов. Если к этому прибавить 22 млрд долларов оборота юридических компаний лондонского Сити, которые обслуживают сделки финансового сектора (а в Лондоне находятся три из четырех крупнейших юридических компаний в мире), то нетрудно понять, почему британская столица превратилась в ведущий центр мирового рынка капитала.

Согласно исследованию компании Oxford Economic Forecasting, в мае 2007 года составившей рейтинг международных финансовых центров, Лондон опередил Нью-Йорк на пять пунктов. Еще год назад он уступал Нью-Йорку на десять пунктов.

Большой взрыв

Лондон превратился в мировую финансовую столицу благодаря реформам Маргарет Тэтчер — так называемому большому взрыву, осуществленному осенью 1986 года. Тридцать лет назад лондонский Сити был совершенно не похож на себя нынешнего. Тогда Сити, по сути, был закрытым клубом джентльменов, расположенным в окрестностях зданий Банка Англии и Королевской биржи. Компьютеры в то время не использовались, и брокеры записывали данные о сделках в свои блокноты. Фондовая биржа представляла собой площадку для торгов, где использовалась архаичная система, в которой брокеры, привлекавшие бизнес и работавшие за фиксированную комиссию, были отделены от джобберов — посредников при продаже акций от одного брокера другому.

В отличие от динамичного Нью-Йорка лондонский Сити жил тогда размеренной жизнью — брокеры, джобберы, сотрудники банков, страховых и юридических компаний и прочие работали с 9.30 до 16.30, не считая пары часов перерыва на неспешный обед. После распада Британской империи бизнес местных банкиров стал локальным — финансировать проекты в дальних странах уже было не нужно. Поэтому операции Сити фактически были ограничены пределами национального рынка — весьма небольшого по сравнению с США. Так что в 70-х годах Нью-Йорк, являвшийся главным финансовым центром Соединенных Штатов, был явным лидером в финансовом мире. И даже подъем Японии в 80-х не смог потеснить его с завоеванных позиций.

Но в середине 80-х Маргарет Тэтчер, тогдашний премьер-министр, и Сесил Паркинсон, министр экономики, провели радикальную реформу Сити. Она получила название «большой взрыв» — серьезная либерализация финансовых рынков и вправду разрушила старые способы ведения дел. В 1986 году реформа отменила фиксированные комиссии на торговлю акциями, разрешила брокерским компаниям становиться акционерными обществами и заложила основы для электронной торговли акциями на бирже.

«Во многом реформы Тэтчер вернули Сити его первоначальный характер. Ведь триста лет назад он вырос на международной торговле в условиях практически полной свободы и минимума правил. В XVII веке в Сити купцы из Италии, Германии, Франции и Китая торговали чем угодно — от золота и кофе до текстиля и специй. Лондон всегда был успешным центром торговли, и ”большой взрыв” фактически вернул атмосферу свободного рынка, — рассказал ”Эксперту” профессор истории Гарвардского университета Найал Фергюсон. — Вначале Сити торговал физическими товарами, но с середины XIX века его главной сферой деятельности стала торговля капиталом. Это произошло по ряду причин, но главной была свобода. Итальянские и еврейские банкирские семьи, торговавшие шелком французские гугеноты, а уже в конце XX века и американские и японские банки пришли в Лондон потому, что этот город предлагал им свободу и толерантность».

Либерализация рынка после «большого взрыва» привлекла на берега Темзы новую волну мигрантов — ведущие финансовые институты мира. Американские банки Citirgoup, Goldman Sachs, Merrill Lynch, JP Morgan, Bank of America открыли в Лондоне свои офисы, из которых вели дела по всему региону EMEA (Европа, Ближний Восток и Африка). Немецкий Deutsche Bank переместил штаб-квартиру своего инвестбанковского подразделения из Франкфурта в Лондон. Это не только привнесло в Лондон огромные масштабы капитала, но и заставило перестроить на нью-йоркский лад бизнес-процессы.

Времена, когда рабочий день в Сити начинался в 9.30 утра, давно прошли. Железнодорожные компании были вынуждены пустить ранние поезда, прибывающие на вокзалы «Ливерпуль-стрит» или «Ватерлоо» к шести утра.

Город пяти континентов

Находясь в Лондоне, посередине между азиатскими рынками и США, трейдеры фактически могут работать 24 часа в сутки. «В пяти часах лета от Лондона находятся почти все финансовые центры EMEA, включая новые региональные центры, такие как Дубай или Москва. Из Лондона за 11 часов можно добраться до Бразилии, Мексики, ЮАР, Китая и Сингапура, что позволяет инвестиционным банкирам, работающим в городе, обслуживать сделки со всех континентов. Если еще пять лет назад все латиноамериканские сделки проходили через Нью-Йорк, то сегодня даже американские инвестбанки обслуживают их из Лондона. Бурный рост развивающихся экономик — Китая, Индии, России, Бразилии и так далее, — которые нуждаются в капитале, чтобы финансировать свое развитие, каждый год приносит в Лондон огромные объемы бизнеса», — сказал «Эксперту» экономист Центра экономических и бизнес-исследований Доминик Уэлли.

Городу повезло и с языком. «Английский является языком международного бизнеса. Хотя я говорю по-французски и по-испански, а мои коллеги общаются на немецком, шведском, итальянском, китайском, хинди и португальском, все дела ведутся по-английски», — отмечает трейдер Royal Bank of Scotland Кейт Хитон. Дополнительным фактором стали британские налоговые правила. Из всех крупных европейских стран подоходные налоги в Британии остаются самыми низкими, меньше, чем в Германии, Франции или Италии. Более того, налогами здесь облагаются лишь те доходы, которые получаются в самой стране, а не по всему миру, как это происходит в США. Это одна из причин, почему богатые арабы, индийцы, россияне и даже американцы переезжают в Лондон жить, инвестировать и торговать. Привозя с собой и капиталы, и опыт.

Решение Британии не вступать в зону евро вопреки ожиданиям не привело к снижению статуса Лондона. Франкфуртна-Майне, где расположена штаб-квартира Европейского центрального банка, подавал большие надежды — многие эксперты полагали, что после введения единой валюты он станет главным финансовым центром Европы. Это предсказание так и не сбылось. Один лондонский район Кэнэри-Уорф — кластер небоскребов на востоке города, построенный на месте заброшенных доков, — сегодня является более крупным финансовым центром, чем Франкфурт. В Кэнэри-Уорф работают свыше 80 тыс. человек, здесь расположены европейские штаб-квартиры HSBC, Lehman Brothers, Credit Suisse, Barclays, Mo


Похожие записи:
  1. Сувереннные фонды благосостояния стремительно догоняют по объемам валютные резервы центробанков. Эти фонды будут поддерживать спрос на рисковые активы
  2. Ханс Рингерц, председатель Нобелевской ассамблеи по физиологии и медицине, удовлетворен тем, что столетний спор между нобелевскими «теоретиками» и «практиками» решается в пользу последних
  3. Турция намерена стать главным связующим звеном в транспортировке газа и нефти в Европу
  4. Дорогие энергоносители значительно повысили привлекательность европейского речного транспорта. В ближайшие годы реки и каналы Германии могут стать главными транспортными путями Европы — если немецкое правительство решится модернизировать национальную водную транспортную сеть
  5. Италия станет первой страной Европы, где начнется регулярная коммерческая трансляция цифровых ТВ-программ, предназначенных для просмотра по мобильным телефонам
  6. В результате слияния российских РУСАЛа и СУАЛа со швейцарской Glencore возникнет крупнейшая в мире алюминиевая корпорация.
  7. Национальная академия наук Украины остаётся чёрной дырой государственного бюджета. У нас намного больше институтов и научных работников, чем в крупнейших странах Европы, но их вклад в науку незначителен. Чтобы изменить ситуацию, необходимо отказаться от содержания на бюджетные деньги армии бесполезных учёных и поддерживать лишь наиболее значимые и интересные проекты